Аргентина и Россия на рынке зерна: опыт борьбы с гигантами

Эта статья посвящена роли транснациональных корпораций в мировой торговле зерном и масличными культурами. На примере Аргентины и России показано, как зависимость от глобальных зернотрейдеров формирует экономическую и политическую уязвимость стран, и почему опыт России в условиях санкций может стать важным ориентиром для восстановления торгового суверенитета.

«Великое зерновое ограбление»

В 1972 году, в разгар холодной войны, Советский Союз более чем удвоил свои закупки зерна. Часть кукурузы, собранной в Айове, и пшеницы из Южной Дакоты и Канзаса была отправлена в СССР, а Министерство сельского хозяйства США (USDA) узнало об этом последним.

Эти масштабные закупки привели к росту цен на продовольствие в самих США. Тот факт, что стратегический соперник смог заключить сделку в обход политической воли правительства, заставил задуматься о степени автономии и влиянии транснациональных зернотрейдеров.

Торговля зерном и масличными культурами: кто ею управляет

Зерно исторически было основой питания человечества со времён первых городов. Во времена промышленной революции спрос на него резко вырос: оно стало идеальной пищей для трудящихся масс. С развитием транспорта индустриальные державы начали массово импортировать зерно из стран с благоприятными условиями производства.

Источников зерна меньше, чем источников других ресурсов: избыток имеется лишь у немногих стран. Арбитраж этих излишков оказался сосредоточен в руках небольшой группы корпораций. «Зерно — единственный ресурс в мире, даже более важный, чем нефть, для современной цивилизации», — писал Дэн Морган в книге Los Traficantes de Granos (Буэнос-Айрес, 1979). Сегодня мировую торговлю зерном фактически монополизируют пять компаний: Archer Daniels Midland (США), Bunge (США), Cargill (США), Louis Dreyfus (Франция) и Cofco (Китай).

Хотя внутреннее производство обеспечивает большую часть продовольственных потребностей населения, именно международный рынок формирует цену: внутренняя стоимость зерна фактически равна экспортной.

Указанные корпорации не ограничиваются торговлей: их деятельность вертикально интегрирована. Они поставляют семена, удобрения и агрохимикаты, владеют складами, элеваторами, портами и судами, а также перерабатывают сырьё на собственных предприятиях, производя масла, муку и биотопливо. Землёй они не владеют, но контролируют все остальные звенья цепочки.

Сформировавшись в XIX веке как семейные предприятия (исключение — китайская Cofco, выросшая вместе с экономикой КНР), эти компании долго сохраняли образ «незаметных» игроков. Однако в последние десятилетия они пошли по пути финансиализации: почти все, кроме Cargill, вышли на фондовый рынок. Всё большее влияние в них приобретают инвестиционные гиганты вроде BlackRock.

Аргентина и Россия: разные условия, общие вызовы

Аргентина и Россия — крупные производители и экспортёры зерновых и масличных культур. Россия занимает первое место в мире по экспорту пшеницы (около 20% мирового рынка).

Аргентина — седьмая в рейтинге по пшенице, но при этом мировой лидер по экспорту соевого масла и шрота и второй по экспорту кукурузы. Основной поток аргентинской продукции уходит за границу через реку Парана и портовый комплекс Росафе, который наряду с Новым Орлеаном (США) и Сантусом (Бразилия) входит в тройку крупнейших в мире. Но контроль над Росафе давно закреплён за транснациональными корпорациями, а государство играет скорее роль наблюдателя.

Для Аргентины зерновой и масличный комплекс имеет особое значение: на него приходится от 40 до 50% всего экспорта страны. Это главный источник валюты, необходимой для импорта, обслуживания внешнего долга и сбережений населения в условиях слабости национальной валюты. Но «иностранизация» экспортной цепочки ведёт к утечке доходов: применяются схемы трансфертного ценообразования, капитал уходит к материнским компаниям, снижается налоговая база. В результате центры прибыли и технологий закрепляются в развитых странах, а не в Аргентине.

Опыт России интересен тем, что в условиях западных санкций транснациональные корпорации стали уходить с её рынка. Для Москвы это оказалось скорее возможностью, чем проблемой. Как отмечает Дмитрий Рылько, директор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР), российский экспорт может обходиться без глобальных трейдеров, а внутренние закупки обеспечивают ликвидность и конкурентоспособность фермеров.

Если России удастся построить независимую систему экспорта зерна, это будет означать не только новые экономические выгоды, но и снижение зависимости от доллара как валюты расчётов.

Для Аргентины этот опыт может стать примером того, как вернуть себе суверенитет в управлении международной торговлей.

Приглашенный автор: Хавьер Ортега, доктор философии в области публичного права и экономики государственного управления, профессор Университета Лануса, Аргентина