Доктрина Монро 2.0 или кто следующий после Мадуро?

США представили новую версию своей стратегии национальной безопасности, в которой Западное полушарие обозначено как главный глобальный приоритет. По сути, речь идёт о возвращении к логике доктрины Монро — но в обновлённом виде. Новое «следствие», добавленное администрацией Дональда Трампа, заключается в том, что США оставляют за собой право действовать для предотвращения получения другими державами выгоды от стратегических природных ресурсов региона. И Венесуэла стала первым наглядным примером реализации этой обновленной логики.

Военная интервенция США в Венесуэле выходит далеко за рамки одного конфликта. Это не просто нападение одного государства на другое — это демонстрация силы всему миру, которая нарушает международные нормы и подрывает основы межгосударственного взаимодействия в Западном полушарии. В данном случае правовые и этические аргументы явно уступили место стратегическим расчётам.

Важно учитывать два ключевых аспекта происходящего.

Первый — очевидная незаконность действий США с точки зрения международного права.

Второй — политический региональный контекст: слабость венесуэльского правительства и сомнительная легитимность его власти.

Эти факторы не оправдывают агрессию, но объясняют, почему действия Вашингтона практически не повлекли за собой международных последствий.

А как же международное право?

С точки зрения международного права практически нет никаких правовых оснований для односторонней операции США по вторжению в Венесуэлу, аресту действующего президента и его вывозу в Соединённые Штаты для суда.

Основное правило простое: государства не могут применять силу на территории другого суверенного государства без согласия или обоснованного заявления о самообороне. Ни то, ни другое, по-видимому, здесь неприменимо.

Торговля наркотиками, даже если она осуществляется в крупных масштабах, не квалифицируется как вооружённое нападение в соответствии с международным правом. Она не даёт права на самооборону и не оправдывает военные или силовые операции за рубежом.

Принцип универсальной юрисдикции здесь неприменим. Преступления, связанные с наркотиками, выходят за рамки узкой категории преступлений, таких как геноцид или преступления против человечности. Внутренние обвинительные заключения не дают права на арест за границей.

Утверждения о том, что государство «не желает или не способно» осуществлять судебное преследование, являются весьма спорными и не имеют широкого международного признания. Распространение этой логики на захват главы государства выходит далеко за рамки сложившейся доктрины.

Наконец, действующие главы государств пользуются личным иммунитетом от иностранной уголовной юрисдикции. Этот иммунитет может быть снят только международным трибуналом или самим государством, а не судами другой страны.

С юридической точки зрения, это выглядит не столько как правоприменение, сколько как утверждение власти с помощью юридической риторики. В политическом плане это создаёт опасный прецедент для суверенитета и порядка в Двух Америках.

Не первый случай в истории, но первый за последние 100 лет…

Это первый случай за последнее столетие, когда Соединённые Штаты, имеющие долгую историю военных интервенций к югу от своих границ, напали на южноамериканскую страну. Но это не первый подобный случай в истории Латинской Америки.

Напомним дату 31 декабря 1831 г., когда США атаковали Фолклендские острова, принадлежащие тогда Аргентинской конфедерации.

В 1831 году Порт-Луи переживал период бурного развития на Фолклендских островах. В декабре 1831 года — январе 1832 года американский военный корабль USS Lexington под командованием Сайласа Дункана атаковал поселение под предлогом мести за захват судов, занимавшихся промыслом тюленей и разрушительным использованием природных ресурсов архипелага.

Прибыв к островам под французским флагом, американские моряки разграбили правительственные здания и частные дома, уничтожили часть скота, подавили сопротивление местных властей и заключили в тюрьму многих аргентинских жителей.

После бомбардировки губернатор Хуан Мануэль де Росас поручил своему министру Томасу Мануэлю де Мазе направить в Вашингтон решительный протест с требованием репараций и компенсации за ущерб, причинённый жителям Порт-Луи.

В итоге конфликт привёл к изгнанию американского консула из Аргентинской конфедерации.

Как отмечал будущий президент Аргентины Роке Саэнс Пенья (1910–1914) ещё в 1899 году, США не склонны уважать международное право: «Принцип невмешательства (…) соблюдается (…) против Европы, но противоположный принцип применяется как неотъемлемое и бесспорное право по отношению к латиноамериканским республикам».

Арест Мадуро в 2006 году

События 3 января 2026 года стали не тайной операцией или вмешательством «чужими руками», а открытым межгосударственным насилием.

Это создаёт опасный прецедент и указывает на долгосрочную стратегию Вашингтона, основанную на полном контроле над полушарием и его ресурсами.

Официальные аргументы США, включая ссылки на борьбу с наркоторговлей, не выдерживают никакой критики.

Венесуэла не является ключевым источником наркотиков, потребляемых в Соединённых Штатах, а значит, принцип самообороны здесь неприменим.

В итоге, на первый план выходит стратегический интерес к энергетическим и минеральным ресурсам страны, прежде всего — к нефти.

Показательным остаётся и «активное» молчание венесуэльских властей. Фактически беспрецедентной является ситуация, при которой представители власти призывают к сотрудничеству с государством, совершившим военную интервенцию, после захвата главы государства иностранными войсками. Это ослабляет международную реакцию и снижает уровень солидарности со стороны других стран региона.

Главная цель...

Как отмечает известный эквадорский политолог Адриан Бонилья (FLACSO), целью операции США в Каракасе была не смена режима. Приоритетом остаётся доступ к ресурсам — именно это прямо зафиксировано в стратегии национальной безопасности США.

Дополнительной жертвой происходящего стал многосторонний подход в Западном полушарии. ОАГ до сих пор не дала чёткой оценки ситуации, а региональные механизмы, такие как СЕЛАК, демонстрируют отсутствие консенсуса. Латинская Америка остаётся политически раздробленной, а её интеграционные институты — ослабленными.

В этих условиях вновь актуализируется идея жёсткой гегемонии США, напоминающая начало XX века. Однако внешняя политика стран Латинской Америки не может быть устойчивой без опоры на исторически сформировавшуюся потребность в большей автономии.

Вопрос заключается не только в Венесуэле — вопрос в том, кто может оказаться следующим. И мы это очень скоро узнаем...